Бизнес

Яндекс.Метрика

Интервью с академиком В.Е. Фортовым

В ходе работы Высшей школы физики академик Владимир Евгеньевич Фортов, президент Российской академии наук, эксперт мирового уровня по физике высоких плотностей энергии, читал лекции и проводил семинары с молодыми учеными Росатома. Владимир Евгеньевич любезно согласился дать интервью информационной службе РФЯЦ–ВНИИТФ, которое мы предлагаем вашему вниманию.

Здравствуйте, Владимир Евгеньевич, рады приветствовать Вас в Снежинске. Вы читаете лекции уже во втором потоке Школы. Скажите несколько слов об этом проекте,  его значении.

Я убежден, что Высшая школа физики – это очень правильное и нужное начинание. Атомная отрасль возникла из чистой науки, и те задачи, которые перед ней стоят, никак не могут быть решены без опоры на фундаментальную науку. Это традиции, это было всегда, не будет никаких перспектив у отрасли, если не будут развиваться научные школы и направления. Я знаю, что генеральный директор Госкорпорации «Росатом» Сергей Владиленович Кириенко очень много внимания этому уделяет. В этом смысле Высшая школа физики – это важнейшее событие, которое происходит вообще в науке, а не только в росатомовской. Необходима она еще и потому, что сегодня  в науке происходят очень быстрые изменения и получение нового. Достаточно сказать, что 80% всех знаний по физике, которые люди имеют, получены в течение жизни одного поколения. Обобщение этой информации, просто доведение до людей, особенно молодых, как здесь, – это важнейшие вещи. Отцы-основатели Минатома всегда к этому относились очень ответственно. Я знаю, что Ю.Б. Харитон всегда очень живо интересовался тем, что происходит, и приглашал ученых в Арзамас для того, чтобы они рассказывали о новых вещах. Я. Б. Зельдович, еще когда работал на объекте, приезжал в Москву и посещал семинары Гинзбурга, потом приходил  в свой отдел и рассказывал там о коагуляции плазмы и новинках. Поэтому, повторяю, я убежден, что эта Школа – нужное и правильное дело.

В целом как бы вы охарактеризовали сотрудничество между Российской академией наук и Росатомом.

Я бы сказал, что атомная отрасль среди других отраслей находится на первом месте по взаимодействию с РАН. У нас есть совместные советы. Мы всегда очень внимательно относились к выборам ученых из отрасли в Академию наук, многие из ваших выдающихся ученых являются членами нашей Академии, это с одной стороны. С другой – у нас есть специальная программа, когда мы вместе финансируем совместные работы, 2 раза в год собирается совет, на котором рассматриваются эти исследования. Я могу привести несколько примеров мирового класса, когда экспериментальный потенциал отрасли привел к результатам, которые являются мировыми рекордами:  по давлению дейтериевой плазмы, по открытию фазовых переходов, по адиабатическому сжатию и многое другое.  Что полезно  для отрасли  и, безусловно, имеет очень большое фундаментальное значение.

В свете недавних политических событий расскажите о взаимодействии с международными научными организациями.

Это не очень простой вопрос. Дело  в том, что с одной стороны мы наблюдаем жесткую риторику на политическом уровне, а с другой – ситуацию, когда реально работающие ученые стремятся сохранить контакты и даже их развивать. Так, 2 недели назад к нам в Академию приезжала делегация Национальной академии США, для того чтобы усилить взаимодействие, реанимировать контакты, которые по целому ряду причин последние 3–4 года ослабли. Но наблюдается и обратный эффект, например Министерство энергетики США заявило о том, что они не будут рекомендовать своим ученым ездить в Россию  и не будут принимать. Но такая ситуация  была и раньше по чувствительным центрам типа Лос-Аламоса и Ливермора, всегда было трудно получить разрешение. Коллеги из Национальной академии США говорят, что какого-то жесткого запрета у них нет, каждый случай рассматривается индивидуально: кто, зачем, на какой срок, программа и т.д.  Вторая сторона дела – это европейский вектор, оттуда в РАН мы получаем приглашения.  Недавно состоялся  разговор с А. Меркель, которая сказала, что хочет поддерживать контакты. То есть реального  жесткого железного занавеса мы не видим. Летом в Москве прошли несколько очень больших конференций, например на Международный комитет по космическим исследованиям КОСПАР 800 человек приехали; по нанотехнологиям в университете была встреча и десятки других. Конечно, существуют режимные ограничения, но они всегда были и будут. Пока я бы не драматизировал.